• Home »
  • Колонка на русском »
  • Предпосылки формирования институционального механизма многоуровневого высшего образования в Западной Европе
Предпосылки формирования институционального механизма многоуровневого высшего образования в Западной Европе

Предпосылки формирования институционального механизма многоуровневого высшего образования в Западной Европе

‹ Светлана ШЕНДЕРОВА ›

В статье раскрываются предпосылки формирования институционального механизма многоуровневого высшего образования в Западной Европе. Рассматривается исторический, политический, экономический контекст развития внешней институциональной среды внутривузовских механизмов управления академической деятельностью. Автор отстаивает сформулиро­ванную гипотезу об институционализации европейского университета как условии его существования.

Университет (вуз) имеет двоякую природу: как учреждение высшего образования он является экономическим агентом и, как участник воспроизводства знания как общественного, мериторного и доверительного блага, обладающий развитой системой собственных внутренних регуляторов и правил, является институтом [Шендерова, 2011, с. 19-20]. Великая Хартия Университетов от 1988 года определяет университет как автономный институт (institution) в основе обществ, различно организованных в силу географических или исторических причин. Университет производит, изучает, оценивает и передает из поколения в поколение культуру посредством научного ис­следования и преподавания [Magna Charta, 1988].

Каждый вуз взаимодействует с внешней для него институциональной средой и так или иначе участвует в формировании институционального механизма высшего образования, которое на определенном этапе развития становится многоуровневым. Эта функция университета направлена не только вовне; она институционализирована прежде всего внутри него. Внутренняя институциональная среда вуза (далее внутривузовская институциональная среда) является одним из мощнейших факторов формирования культуры выпускников и, как следствие, тех сфер общественной и экономической жизни, где они действуют в дальнейшем.

Во внутривузовской институциональной среде действуют ее основные стейкхолдеры: обучающиеся, преподаватели, исследователи, административно-управленческий, технический персонал и топ-менеджмент университета. Эта среда образует рамки правил, формальных и неформальных регуляторов, традиций, в рамках которых формируются внутренние для вуза механизмы управления, способствующие либо препятствую­щие совместной научно-образовательной деятельности стейкхолдеров, т.е. основной деятельности вуза.

В старинных университетах Европы внутривузовские механизмы управления формировались «по горизонтали». Для средневекового европейского университета в пору его становления институционализация была условием выживания и встраивания в систему общественных и экономических отношений феодального общества. Академические свободы, т.е. право самостоятельно внутри себя определять содержание, процедуры освоения и подтверждения квалификации того или иного уровня, а также их спектр в целом являлись аналогичными праву средневековой гильдии, например, ставить свое клеймо на изделиях.

Читайте также: Шендерова Светлана. Рейтинги как инструмент бенчмаркинга на международных рынках образования и исследований

Таким образом, право присвоения собственных ученых степеней, автономная юрисдикция, а также право на забастовку и уход являлись основными. Именно эти академические, правовые и экономические рычаги влияния университет в первую очередь стремился за­фиксировать указом верховного сюзерена, который гарантировал их уже существующей и доказавшей свой институциональный характер корпорации, производящей знание.

Университет получал свое право, как феодалы и города, разве что не чеканя собственную монету. Указ государя наиболее крупного политического конгломерата неизменно производил впечатление на менее значительных, но территориально более близких к уни­верситету феодалов, на независимые в вопросах внутреннего самоуправления города и коммуны: конфликты с университетом становились для них чреваты суровой карой.

oxford-university-circlet-svgГипотеза автора о том, что институционализация университета изнутри позволяет ему добиваться подтверждения своей автономии как корпорации извне под­тверждается и историей обретения независимости Оксфордом. В 1201 году уже более чем столетний и имеющий международные связи университет возглавляется Маги­стром (Master scolarium Oxonie).

Вооруженный конфликт 1209 года между университе­том и горожанами носил явно институциональный характер: последние вмешались в права администрации университета судить собственных студентов. В 1214 году Оксфорд добился первых привилегий, и именно тогда Магистр стал называться менее эксклю­зивным для понимания «стейкхолдеров» внешней среды того времени титулом канцлера (Chancellor).

В 1230-1240 годах университет оборачивает в свою пользу противо­стояние короля и папы: с одной стороны, епископы по поручению папы защищают университет от короля; с другой стороны, канцлер быстро становится выборным ру­ководителем, представляющим уже не епископа, а университет как корпорацию ма­стеров. Наличие изначальной средневековой терминологии в современном словаре и структуре управления университета также подтверждает длительность и институционализированность традиций управления и саморегулирования всех направлений деятельности в этом университете как корпорации, а следовательно — сформулиро­ванную автором гипотезу об институционализации европейского университета как условии его существования.

Как бы не менялась центральная власть в университете, церкви и стране, прямое столкновение с постоянно усложняющейся по собственным традициям системой постепенно делало невозможным построение жесткой вертикали тривиально административ­ного типа. Именно поэтому, как показано в табл. 1, несмотря на разнообразие наиме­нований руководителей подразделений или их совокупностей, число должностных лиц, являющихся прямыми заместителями главного управленца университета (как бы он не назывался), даже в наиболее старинных университетах варьирует в среднем от 5 до 8.

Таблица 1

Количество заместителей ректора в наиболее старинных университетах Европы* и России

Город размещения университета Год первого упоминания Кол-во обучающихся** Кол-во проректоров
Болонья 1088 100 000*** 6
Оксфорд 1096 21 000 5
Саламанка 1134 28 000 8
Кембридж 1209 19 000 5
Гейдельберг 1386 27 000 5
Мюнхен (LMU) 1472 40 000 5
Санкт-Петербург (СПбГУ) 1724 30 000 19
Москва (МГУ) 1755 53 450 14
* Парижский университет (Сорбонна) не включен, т.к. расформирован в середине XX в. на несколько университетов.
** По данным официальных сайтов университетов на момент обследования (август 2011 г.).
*** Включая филиал в Буэнос-Айресе.

Автор выделяет основные свойства их внутривузовской институциональной сре­ды, которые представляются наиболее значимыми в ходе дальнейшего сравнитель­ного анализа с эволюцией внутривузовского управления российских университетов. Это:

  • институционализированность процедур назначения и/или выбора на должность;
  • институционализированность процедур исполнения должностных обязанностей в основополагающих университетских документах;
  • система сдержек и противовесов, зафиксированная в основных документах университета;
  • подотчетность центральной администрации высшим коллективным органам управления университетом;
  • подотчетность каждого отдельного должностного лица тем или иным органам внутреннего самоуправления университета;
  • ограниченность количества прямых заместителей первого должностного лица, в т.ч. в основополагающих университетских документах (в среднем от 5 до 8) неза­висимо от размера университета и числа обучающихся.

Контроль центральной администрации университета извне и изнутри может осу­ществляться разными способами. В старинных университетах существуют различные коллективные совещательные органы, заседания которых часто ритуализированы и формальны, но тем не менее, предполагает публичный отчет топ-менеджмента вуза по меньшей мере перед несколькими советами, являющимися правящими органа­ми университета. В коллегиальных университетах их число может достигать трех, и зачастую они очень похожи на многопалатный парламент и монархии, где канцлер «царствует, но не правит», пожизненно неся церемониальные функции.

Эти советы, а особенно то обстоятельство, что в старинных университетах их несколько, также несут на себе следы средневековых «сделок» со стейкхолдерами. Такие советы, громоздкие и ритуализированные, будучи по сути университетскими парламентами, представляют его как институт, закрепляя церемонией не адми­стративные решения, но саму институциональную суть университета, соединяя тем самым внешнюю и внутривузовскую институциональные среды.

Одни из них несут церемониальные функции выбора или утверждения кандидатуры канцлера как но­минального главы университета; другие представляют университетский коллектив сотрудников и руководителей всех, в т.ч. технических подразделений. Ученые советы факультетов и/или колледжей и/или центров представляют собой институционали­зированные по подразделениям группы интересов.

Университетский Совет (University Council) несет ответственность за определение целей академической политики, научно-образовательную стратегию университета и их реализацию, а также стратегические решения в области финансов и собственно­сти университета. Этот совет, в отличие от охарактеризованных выше, имеет важные управленческие функции, воплощаемые прежде всего в работе его постоянных комиссий.

Чаще всего это комиссии по образованию, исследованиям, планированию и ресурсам, кадровой политике в области образования и научных исследований и т.п. Такие комиссии могут возглавляться соответствующими проректорами, либо проректоры могут входить в них в качестве рядовых членов и регулярно отчитываться перед комиссиями о ходе своей деятельности; в такие комиссии могут входить деканы, бывшие деканы, бывшие проректоры и т.п., в т.ч. возглавляя их.

Таким образом, контролируя центральную административную вертикаль изнутри, постоянные комиссии Университетского совета выполняют функции:

  • обратной связи управленческой вертикали и университетского ППС по наиболее важным направлениям деятельности университета и их текущей реализации;
  • противовесов, уравновешивающих жесткость центральной вертикали топ-менеджмента коллегиальным рассмотрением и оценкой работы каждого ее представителя;
  • инструмента кадровой политики и средства смягчения отставок, а также кадровой преемственности.

Студенческий совет, который на центральном уровне тоже может быть не один, также институционализирован и также контролирует центральную администрацию. В Средние века она была вынуждена поддерживать диалог со стихийно создававши­мися органами студенческого самоуправления, в ином случае рискуя оказаться меж­ду неуправляемой толпой студентов и антиуниверситетски настроенными горожана­ми.

Администрация вуза не столько контролировала появление таких организаций, сколько ритуализировала и институционализировала их деятельность в университет­ских уставах. Это фиксировало права студенческих советов в самых разных областях академической и иной деятельности на много столетий вперед, возводя их из под­контрольной функции в обязанность как студентов, так и администрации. Именно на этом основании современные студенческие советы выдвигают своих представите­лей в администрацию вузов и включают их в аккредитационные комиссии, оценива­ющие процедуры, обеспечивающих следование ориентирам качества образования.

Институциональная сущность студенческих организаций и традиций их деятельно­сти, зафиксированных в университетских уставах, состоит в том, что студенчество и его различные сегменты предстают как стейкхолдеры внутривузовской институциональной среды, формулирующие свои интересы не менее четко, чем профессорско-преподавательский состав и руководители под­разделений, присутствующие в комиссиях большого Университетского совета.

Итак, сложные управленческие механизмы европейских университетов, сохра­няемые и развиваемые в течение тысячелетия, с одной стороны, подтверждают пра­ва университета на управленческую и академическую автономию перед основными группами интересов внешней институциональной среды, а с другой стороны, защищают и замыкают внутривузовскую институциональную среду, стараясь максимально учесть и уравновесить интересы всех ее стейкхолдеров.

Включение крупных церковных и светских феодалов в высшие университетские советы или назначение представителя королевской семьи номинальным главой уни­верситета делало университетскую корпорацию равным партнером правящих кругов Средневековья, давало возможность диалога для расширения привилегий, отстаивания университетской независимости.

Институционализация для внешней среды и изнутри позволила европейским университетам не только выжить, но и встроиться в механизмы феодального общества как корпорации. Но закрытости такой формы противоречила специфика содержания деятельности университета, само развитие образования, науки и тех, кто их создает, как accidentia, внесословного сообщества мыслителей. Расширен­ное воспроизводство знания и обновление университета учениками есть условие его развития, предполагающее открытость внешней среде и другим университетам.

С развитием капитализма университет превращался в «башню из слоновой ко­сти», все более изолирующуюся от реалий эволюционировавшей экономики, про­цессов формирования национальных государств и рынков, кадрового обеспечения их развития. Между тем капитализм неотвратимо делал образование все более раз­ветвленной отраслью экономики. К началу XX в. стало формироваться высшее об­разование, понимаемое как следующее, «третичное» (tertiary education), после началь­ного и среднего.

Поэтому современные западные институты высшего образования (higher education institutions, HEI) являются аналогом российского понятия «вуз» лишь отчасти: в их число входят и политехникумы, и ряд колледжей, не ведущих научной работы, обучение в которых позволяет овладеть профессией и иметь документ о ква­лификации, научно-исследовательские институты (далее НИИ), реализующие обра­зовательные программы для магистров и/или аспирантов, и бизнес-школы, реали­зующие программы МВА и их разновидности, и иные учреждения дополнительного образования, и университеты прикладных наук и т.п.

Университеты и принадлежат к сообществу вузов, и возвышаются над ними как институты, основанные на фундаментальной науке и воспроизводящие ее, ин­ституционально оформляя вклад каждого ученого в этот процесс как присуждение собственных ученых степеней и званий. В пору разработки первых образовательных программ не существовало ни «образца» диплома, ни стандартов образования, ни го­сударства, которое бы смогло бы их установить и контролировать единообразие уче­ных степеней и уровней высшего образования; каждый университет ранжировал их по своему.

Столетиями присваивая собственные ученые степени и звания, вуз вкла­дывает в них свое уникальное содержание; качество образования и исследований обеспечивается адекватной традициям и вызовам времени внутривузовской инсти­туциональной средой, позволяющей контролировать и совершенствовать универси­тетский менеджмент, и прежде всего, управление академической деятельностью.

Именно поддержание традиций и развитие внутривузовской институциональной среды, способствующей коллективному интеллектуального труду преподавателей-исследователей и их учеников — основа репутации, бренда современного университета с богатой историей. Конкурентоспособность диплома обеспечивается коллективным трудом топ-менеджеров, преподавателей, исследователей, технического персонала, студентов и университетом в целом как институтом, способствующим развитию нау­ки, образования и общества, в т.ч. благодаря интеллектуальному вкладу конкретного обладателя квалификации.

Читайте также: Сацик Владимир. Детерминанты глобальной конкурентоспособности университетов

Совершенствуясь, университет, способный расширенно воспроизводить не знающее границ научное знание и культуру, выживает не как за­крытая корпорация, стремящаяся к автаркии, превращающая своих членов в сословие и обслуживающая статусные интересы властных элит, но как институт современной экономики и общества, способный приспособиться к изменениям институциональ­ной среды, не спекулируя правом присвоения собственных ученых степеней и званий.

Экономикой становилась все больше востребована единая природа науки. По мере того, как «капитализм становился на свои собственные ноги», открытия фундаментальной науки внедрялись в быт, а прикладное знание все больше систе­матизировалось на научной основе; наука становилась непосредственной произ­водительной силой, а информация — ресурсом, фактором производства, наравне с землей, трудом, капиталом и предпринимательскими способностями. Много­кратно возрастал спрос не просто на готовые высококвалифицированные кадры, но и на образовательные программы, способные совершенствовать компетенции уже работающего персонала.

Именно такой потребности внешней институцио­нальной среды в совершенствовании отвечал механизм последовательных квали­фикаций/ученых степеней как подтверждающих повышение уровня компетенций личности, которая уже не могла основываться на однажды полученном «базовом» высшем образовании. Рос спрос и на дополнительные образовательные програм­мы, так сказать, «инструментального» характера, все более актуализировавший их сочетаемость с квалификациями высшего образования.

Все это сформировало спрос бизнеса и науки, промышленности и сферы услуг и самого академического сектора не просто на высшее образование, но на обучение в течение всей жизни. В наибольшей степени этот спрос удовлетворяло именно мно­гоуровневое высшее образование, где последовательные и непротиворечивые уровни квалификаций сочетались бы с дополнительными образовательными программами таким образом, чтобы становилось возможным выстраивать индивидуальную обра­зовательную траекторию.

Таким образом, становящиеся все более разнообразными предпочтения стороны спроса предполагали не столько наличие рынка высшего образования как такового, сколько ряд рынков основных образовательных программ различных уровней и дополняющих их краткосрочных и средне­срочных программ повышения квалификации. Вместе с тем квалификации, отно­симые в той или иной стране к категории tertiary education, как и присваивавшие их вузы, были настолько разнообразны, что бизнес затруднялся формулировать ориен­тиры для отрасли; приоритет оставался за опытом работы.

Итак, проблема построения системы многоуровневых и непротиворечивых ква­лификаций все острее вставала перед европейским образовательным, прежде всего, университетским сообществом: удовлетворение спроса, предъявляемого реальным сектором экономики, напрямую определяло перспективы финансирования вузов, попавших в 1980-х в полосу жесткого секвестра, равно как и количество обучающих­ся в них студентов [Shattock М, 2003, p. 2].

Между тем индустриальные общества в странах Западной Европы, пройдя две миро­вые войны, становились постиндустриальными, а экономики из рыночных становились смешанными, социально-ориентированными. Цели социальной стабильности, сообра­жения равенства возможностей, увеличение финансовых возможностей государства и его активное участие в формировании благоприятной для развития образования и науки институциональной среды также стали важными предпосылками формирования инсти­туционального механизма многоуровневого высшего образования: требования элитар­ности предъявляются прежде всего к уровню производимых в вузе знаний, а не к способ­ностям вуза ограничить приток желающих получить образование и подтверждающие его квалификации/ученые степени их социальным происхождением и статусом.

Граждане получают возможности удовлетворить свои потребности в образова­нии и, тем самым, обзавестись знанием как ресурсом, наукой как производительной силой, а государство предоставляет им для этого необходимые финансовые механиз­мы и институциональную среду как для обретения новых компетенций, так и для их дальнейшего развития и использования с целью повышения собственного бла­госостояния и, по П. Самуэльсону, суммарного благосостояния общества [Samuelson Р.А., 1954].

Тем самым спрос на высшее образование и сопряженные с ним образо­вательные программы многократно расширяется. Академический сектор благодаря социально-ориентированной политике большинства европейских государств стол­кнулся с качественным и количественным ростом потребностей в массовом высшем образовании, их дифференциацией и возможностью развитых экономик поддержать этот спрос. И это еще одно обстоятельство, обуславливающее необходимость форми­рования институционального механизма многоуровневого высшего образования.

Университет уже не может быть camera obscura: чтобы подтвердить права на при­своение собственных ученых степеней обществу, все большая часть которого интересу­ется его возможностями, он должен открыть ему свою внутреннюю институциональ­ную среду, причем не просто так, а демонстрируя свои конкурентные преимущества по сравнению с другими институтами высшего образования. Институционально преиму­щество университетов состоит именно в традициях многоуровневых образовательных программ, основанных на научных исследованиях, тогда как их «прикладные» конку­ренты опережают их в открытости и активности взаимодействия с бизнесом.

Читайте также: Марджинсон Симон. Развивающиеся страны нуждаются в собственных университетах мирового класса

Однако для сравнения образовательных программ и выбора не только дисци­плинарной области, но и уровня образовательной программы, как потребителям образовательных услуг и кадров, так и самим вузам необходимы ориентиры для со­поставления ученых степеней, присваиваемых разными университетами по разным правилам. Университеты могли взаимообразно при приеме, допустим, на докторские программы признавать магистерские степени, а могли не признавать; многое зависе­ло от межвузовских договоренностей, репутации университета или даже одного его представителя в академической среде.

Число ассоциаций, в которые объединялись между собой на добровольной осно­ве вузы, могло быть значительным, а принципы объединения самыми разнообразны­ми: по отраслевому признаку, по дате основания, по типу университета и т.п. Все эти объединения не решали главной задачи: сопоставимости и признания дипломов между вузами и работодателями даже в рамках одной страны.

Таким образом, взаимодействие стороны спроса и стороны предложения на рынках отрасли было чрезвычайно затруднено из-за институциональной несогласованности в высшей школе. Возникла потребность в цен­трализованной руководящей структуре, которая бы определила и согласовала пучки квалификационных уровневых ориентиров со всеми стейкхолдерами отрасли.

Наконец, решающее ускорение процессу формированию Европейского про­странства высшего образования, в котором стало бы возможно согласование уровней квалификаций высшего образования, было придано падением Берлинской стены (1989), расширением Шенгенской зоны (1995-1997), вступлением в силу Маастрихт­ского договора (1993-1995).

К рубежу тысячелетий завершалось формирование обще­го рынка труда, что многократно упрощало мобильность высококвалифицированных кадров, способы их оплаты и найма. Ответ на этот вызов внешней институциональ­ной среды определял возможности выживания и развития каждого отдельно взятого вуза и академического сообщества в целом в новых политико-экономических усло­виях. В 1999 году состоялось подписание Болонской декларации, провозгласившей соз­дание Европейского пространства высшего образования и в первую очередь системы последовательных, непротиворечивых и взаимно признаваемых квалификаций высшего образования.

Таковы были исторические и политико-экономические основы формирования внешней институциональной среды для институционального механизма многоуровне­вого высшего образования в Европе – как совокупности компонентов, снижающей трансакционные издержки сотрудничества и конкуренции институтов высшего образования и способствующей адаптации к новым ограничениям институциональной среды и их трансформации с целью увеличения каналов и источников финансирования.

 

ЛИТЕРАТУРА

Шендерова СВ. Институциональный механизм многоуровневого высшего образования в Российской Федерации: формирование и развитие. — СПб: Изд-во СПбГУЭФ, — 211с.

Magna Charta Universitatum. — Bologna, Bologna University, 1988.

Managing Successful Universities. SRHE & Open University Press, 2003.

Samuelson P.A. The Pure Theory of Public Expenditures // The Review of Economics and Statistics. 1954. Vol. 36. № 4. November, p. 387-389.

ОРИГИНАЛ статьи: Шендерова Светлана. Предпосылки формирования институционального механизма многоуровневого высшего образования в Западной Европе // Ученые записки Российского государственного гидрометеорологического университета. № 23. Научно-теоретический журнал. – СПб.: РГГМУ, 2012. – С. 6-12.

ШендероваСветлана ШЕНДЕРОВА
Доктор экономических наук, доцент
Директор Центра интернационализации высшего образования
Санкт-Петербургский политехнический университет Петра Великого

Share