Развивающиеся страны нуждаются в собственных университетах мирового класса

Развивающиеся страны нуждаются в собственных университетах мирового класса

‹ Симон МАРДЖИНСОН ›

В статье известного ученого и эксперта в сфере высшего образования С.Марджинсона аргументируется, что никакого “золотого” пути, наилучшей стратегии развития университетов мирового класса в развивающихся странах не существует и не может быть в принципе. Ведь каждая страна отличается своим собственным экономическим потенциалом, имеющимися ресурсами, культурными и ментальными ценностями. Современным университетам из развивающихся стран автор рекомендует одновременно заниматься передовыми научными исследованиями и качественно совершенствовать стандарты высшего образования. По его глубокому убеждению, амбиции относительно создания университетов мирового класса – это не одномоментный каприз или элитарная прихоть, а совершенно обоснованное и рациональное стремление наций к поиску своего места в глобальном научно-образовательном пространстве.

Все национальные системы высшего образования сталкиваются с проблемой “широты” и “глубины”. Имеется в виду поиск баланса между постоянно расширяющимся участием населения в высшем образовании при посредничестве качественных высших учебных заведений (“широта”) и созданием научного форпоста нации в лице небольшого числа выдающихся исследовательских университетов, способных занимать высокие позиции в глобальных университетских рейтингах (“глубина”). Естественно, каждая страна желает обеспечить для себя и первое, и второе. Не менее естественным выглядит тот факт, что необходимых на эти цели ресурсов не хватает и это означает, что в некоторый момент времени правительствам приходиться определяться со стратегиями инвестирования своих средств. Последние, как показывет практика, весьма варьируются в современном мире.

Страны могут попытаться двигаться одновременно в направлении “вширь” и “вглубь”, как это делается сегодня в Китае. Можно также чередовать фазу “вширь”, когда создается много новых высших учебных заведений и в результате обеспечивается повышение показателя охвата населения высшим образованием; и фазу “вглубь”, предполагающую приоритетное развитие университетской науки мирового класса. Данная дилемма стоит особенно остро перед развивающимися странами. Нехватка ресурсов и другие неотложные приоритеты национального развития принуждают эти страны делать соответствующий выбор, скорее в формате “или-или”, нежели “оба подхода, а также другие”.

Стратегия “вширь” становится приоритетной для стран с доходом на душу населения менее 10 000 долларов США в год, когда общая нехватка экономических ресурсов не способствует продвижению национальных университетов в мировые научно-исследовательские рейтинги. Исключением является Китай, сочетающий в себе большую и постоянно модернизирующуюся экономику, глобальные города и промышленную мощь.

“Золотого пути” развития не существует

Политические последствия выбора той или иной стратегии развития университетов мирового класса отличаются в каждом конкретном случае. Так, реализация стратегии “вширь” обещает обеспечить чаяния гораздо большей части семей относительно получения высшего образования и будет способствовать наращиванию экономического потенциала страны по всем направлениям, однако только в том случае, если выпускающаяся с университетов рабочая сила будет эффективно использоваться. Реализация стратегии “вглубь” ведет напрямую к становлению глобально признаваемых университетов и взывает к национальной гордости, отраслевым инновациям и стремлению стран находиться в авангарде глобальных лидеров. Так или иначе, университеты, находящиеся в глобальных рейтингах, рассматриваются как важнейший маркер высокого национального потенциала и готовности стран к технологическим и экономическим вызовам будущего.

В целом, страны по-разному реализуют свои стратегические инициативы по развитию высшего образования и становлению университетов мирового класса, в зависимости не только от экономической политики, но и культурных ценностей. И в этой сфере не существует ни какого-либо единого ответа на вызовы подобного рода, ни “золотого пути” развития.

Некоторые страны очень высоко ценят приоритет создания национальных университетов, призванных обеспечивать подготовку лидеров и осуществлять социальный отбор. Данная традиция давно существовала в конфуцианском мире, еще до появления современной модели университета с его Гумбольдтовской формой организации. К примеру, все Восточно-Азиатские системы высшего образования славятся заведениями подобного рода: Пекинский университет и Университет Цинхуа в Китае, Токийский и Киотский университеты в Японии, Национальный университет Тайваня, Сеульский национальный университет в Южной Корее, Университет Гонконга и Китайский университет Гонконга – не говоря уже о Сингапурском национальном университете в Юго-Восточной Азии. Эти институции в настоящее время не только доминируют на национальном уровне, но и весьма заметны в глобальном масштабе. Они являются лидерами в системе высшего образования и постоянно наращивают свой конкурентный потенциал.

Корея и Тайвань имеют самые высокие показатели в мире по охвату населения высшим образованием. В целом, Азиатско-Тихоокеанский регион располагает 25 университетами, которые произвели более 4000 научных работ за период 2005-2009 гг. и более 10% из этих работ признаны наиболее популярными в мире (входят в топ-10%) в своей области. Западная Европа и Соединенные Штаты имеют вдвое больше таких университетов, но нет сомнений в том, что Восточная Азия догоняет их. Интересно, что и американская, и постконфуцианская модели характеризуются высоким уровнем охвата населения высшим образованием, согласно международных стандартов. Они сочетают в себе и “широту”, и “глубину”, хотя только до определенного момента. Если у них и есть недостаток, то он таится в длинном хвосте заведений частного сектора, не имеющих достаточных статуса и ресурсов. Тем не менее, если бы лидирующие национальные университеты не были достаточно сильными, это вряд ли привело к расширению участия населения в высшем образовании или улучшению его качества в нижней когорте вузов, хотя и можно было бы наблюдать повышение статуса вузов с конкурентным уровнем выше среднего.

Другие страны делают больше акцентов на свой “широкий” потенциал. Например, в Германии, с ее отличными исследовательскими и техническими университетами и в то же время небольшой представленностью отечественных вузов в топ-100 глобальных рейтингов. Однако, имплементация Программы выдающихся результатов (Excellence Initiative) в Германии стало знаком, сигнализирующим об изменении баланса в этой сфере и перемещении акцентов в пользу исследований.

Больше акцентов на “глубину”

Одной общей чертой политики на современном этапе во многих странах мира является больший акцент на “глубину”. Трудно сказать, обусловлено ли это глобальными рейтингами, начиная еще с 2003 года, или сама эта политика катализировала развитие университетских рейтингов. Очевидным является то, что университеты мирового класса уже существуют и никуда не исчезнут.

Политические эксперты, представляющие развитый Запад, часто советуют правительствам развивающихся стран отказаться от мечты об исследовательских университетах мирового класса и сконцентрироваться на повышении уровней участия населения в высшем образовании и образовательных стандартов в целом. Конечно, существует некий очевидный реализм относительно этого, но напрашивается вопрос: “Когда именно соответствующие стремления должны вступить в действие”? Также имеют место некоторые намеки в части снисходительности, проявляющиеся в следующем посыле: “Оставьте науку нам, усовершенствуйте свое базовое состояние высшего образования и в один прекрасный день будете готовы присоединиться к основной игре. Когда мы об этом скажем …”.

Амбиции в создании университетов мирового класса – это не поверхностный каприз или элитарная прихоть. Это совершенно обоснованное стремление.

Неудивительно, что многие политические лидеры в развивающихся странах не заинтересованы в таком долгом ожидании. И в качестве контраргумента у них есть успешный пример Восточной Азии, достойный своего наследования. Если бы Китай или Корея (а до них и Япония) ждали в свое время, что им скажут, что их вузы готовы стать университетами западноевропейского образца, они по-прежнему все еще бы ждали. Пример Восточной Азии напоминает тех же кандидатов из развивающихся стран, которые для достижения широкого участия населения в высшем образовании и развития исследовательских наук, по утверждению многих экспертов, якобы должны были прежде обеспечить экономический рост и модернизацию. Восточная Азия в результате добилась развития финансового сектора и промышленности на уровне мировых стандартов, но вместе с тем и высшего образования мирового класса.

Безусловно, невозможно создать ведущие университеты из ничего. Можно также  утверждать, что развивающиеся страны не должны использовать глобальные рейтинги в качестве ориентира состояния и производительности национальных университетов, по крайней мере, до тех пор, пока не будет обеспечено их вхождение в состав топ-500 наиболее конкурентных вузов мира. Но ни в коем случае не стоит сдерживать развитие собственных возможностей в мировой науке. В будущем отсутствие таких заделов в глобальной научном пространстве станет серьезным препятствием. Страны, не способные интерпретировать и понимать современные исследования – потенциал, обязательно опирающийся на высокопрофессиональные кадры, способные проводить исследования наивысшего уровня – окажутся в состоянии непрерывной зависимости от внешнего мира. Амбиции в создании университетов мирового класса – это не поверхностный каприз или элитарная прихоть. Это совершенно обоснованное стремление.

Перевод и подготовка материалаВладимир Сацик

Оригинал публикацииSimon Marginson. Emerging countries need world-class universities

Share